Дарья Суровцева. Собрание ММОМА

Дарья Суровцева (р. 1980) — художница, проявляющая свой неукротимый темперамент в фарфоре, одном из самых хладнокровных и трудоемких материалов. Она выросла в семье скульпторов Елены и Владимира Суровцевых, что сделало выбор профессии почти неизбежным. Перед тем как поступить в Художественно-промышленный институт имени Строганова, думала стать психологом и журналистом. Выбрала керамику, а не скульптуру, как тогда ей казалось, более легкое дело. Тем более что кафедра керамики уже была кузницей кадров современной художественной сцены.

Студенты-керамисты тогда год обучались работе с красной глиной, год шамоту и так далее, чтобы к последнему курсу прийти собственно к фарфору. Но реальность внесла свои коррективы, и он остался неизученным. В дипломном проекте «Натюрморт времени» (2003) Суровцева собрала в инсталляцию сосуды разных исторических эпох.

После института художница подала заявку в Севрскую мануфактуру (Париж, Франция),  одну из главных фарфоровых фабрик в мире, успешно прошла конкурс и даже два раза продлевала срок стажировки (2004–2005). Там Дарья убедилась, что хочет работать именно и только с фарфором, не прощающим ошибок и требующим бесконечного терпения и времени. (В Севре до сих пор действует пятиметровая дровяная печь, в которой происходит самый длительный — три месяца — обжиг.)

Особенно пришелся по душе бисквит, неглазурованный фарфор, который остается пористым, поэтому используется в основном для нефункциональных вещей, малой пластики. Небольшая шероховатость, мягкие тени и теплая матовая поверхность делают его похожим на мрамор. (Недаром с 1750-х из него делали копии античных скульптур и, кстати, именно в Севре.) За каждым художником, работающим на мануфактуре, была закреплена целая мастерская с мастерами, помогавшими воплощать проект, строго соблюдая технологию. Во время обжига фарфор проходит разные превращения, включая стадию, когда он похож на жидкое стекло. В этот момент любое избыточное напряжение разорвет скульптуру на части. А в фазе, когда фарфор похож на расплавленный воск, скульптура может оплыть и упасть. Так обучаются работать без брака. В Севре Суровцева сделала серию из 20 произведений, среди которых была деконструированная и сшитая черными нитками амфора. Здесь проявился весь художественный и человеческий темперамент художницы, ее поиск языка выражения внутренних противоречивых состояний, экспрессии, пауз, ритма, движения, и в каждой работе скрыто много отсылок. Так же и в сделанной уже после возвращения в Москву скульптуре «Часы отчаяния» (2005) можно разглядеть архитектуру Сантьяго Калатравы, пустой аэропорт, музыкальные инструменты с нотной записью, палеонтологическую диковину, циферблат, по которому не могут двигаться стрелки.

Но керамика — прежде всего горшок, и всякий керамист сначала осваивает, а потом преодолевает форму, которую определяет ее внутренняя пустота. В фондах Московского музея современного искусства хранится скульптура Суровцевой «Прорастающий позитив» (2006), ироничная и почти буквальная иллюстрация этой борьбы, словно вазу скрестили с дикобразом и хищным паразитом. Она отталкивает, царапает взгляд и так же притягивает спрятанной внутри загадкой, которая требует такой защиты. Застывшее и холодное говорит о теплом и живом.

Рамки фарфора определили магистральную линию искусства Суровцевой. Хрупкость стала главным героем работ, как и основным условием их производства. Деталей становилось больше, конструкции сложнее, вылепилась авторская техника «кружевной сборки». Скульптуры Дарья собирает сразу на лещадке (подставке, на которой их отправляют в печь), рассчитывая заранее все конструктивные особенности, потому что сырой фарфор похож на спагетти; скрепляет, не дыша, нарезанные полоски шликером (жидкая керамическая масса, никакого клея). Метод проектирования приоткрывается в экспрессивных эскизах и графике. Каждое абстрактное произведение автобиографично, фиксирует состояние автора в определенный момент, в пластике выражает внутренние метания, бесконечный разговор с историей искусств. Из-под пера Суровцевой выходит многослойная паутина штрихов, словно карта цветущего луга, съемки галактик телескопом Хаббл, текст, в котором каждое слово связано с другими, и все эти связи показаны.

Хрупкость керамики требует особых условий ее демонстрации, и Дарья стала подвешивать работы на черных нитках, которые, как гамачки, берегут их от вибраций и поломок. Так она показала работы из серии «Реконструкция принципа становления тела, или Немного логики в защиту хаоса» на 5-й Московской международной биеннале современного искусства (ММОМА, 2013). Фарфор крепился к черным же решетчатым ящикам сложных форм, и сохранявшим, и ограничивающим свое содержимое.

Кроме работы с контрастом черного и белого происходил и поиск противоположного контраста — белого и прозрачного. Суровцева начала использовать тонкий плексиглас, который легко резать и гнуть. Его прозрачность позволяла создавать иллюзорные, вымышленные объекты, в которых легко было зашифровать эмоцию, движение, архитектурную фантазию. Так началась серия «Иллюз Номер», которую Суровцева продолжает до сих пор. В фондах ММОМА хранится работа «Без названия. Из серии „Иллюз Номер“» (2011) с фарфоровой сердцевиной среди пластиковых облаков, похожая на раковину моллюска наоборот. Живое и неживое здесь тоже переплетены, в оболочке угадываются трепещущие паруса, скелет вымышленного животного и механизмы, этот «Иллюз» целеустремленно движется во все стороны сразу.

С помощью барочных излишеств и детализаций Суровцева вопрошает и о природе природы, и о природе искусства. Экспансия, один из признаков живого, в белом бисквите превращается в нотную запись для большого симфонического оркестра. Эти темы разрабатывались в сериях из фарфора «Микрокосм», «Вежиталь». Размышление о фарфоре как атрибуте роскоши привело к созданию «презентуаров», избыточно украшенных объектов для демонстрации, например одного пирожного или ягоды, — постирония как она есть.

При всем труде и времени, требующемся для создания работ, Суровцева относится к ним без трепета. В садах Этрета («Двойная игра», групповая выставка современной скульптуры, 2019, Нормандия, Франция) она показывала такой «презентуар», и ни одна птичка не повредила фарфоровые шипики, только зрители не смогли преодолеть искушение их потрогать и несколько деталей сломали.

Темперамент и новые художественные задачи требовали еще увеличить масштаб, и художница пришла к форме трона, по сути гигантского «презентуара», который показывает уже не пирожное, а сидящего на нем зрителя. Терапевтический эффект трона неотделим от эстетического: избыточность оказывается атрибутом власти, доступным любому.

Новые «презентуары», над которыми Суровцева работает сейчас, сразу задуманы так, что пирожное, помещенное внутрь, зритель может достать, при этом почти неизбежно повредив работу, но также и порезаться его острыми как нож гранями. Стоит ли оно того — вопрос. Перформативность керамики испытывал любой, разбив хотя бы одну чашку. Видимо, попытка демократизировать фарфор, воспевая его хрупкость, похожа на задачу нерешаемую и оттого более интересную.

Многие художники рассказывают о детских впечатлениях настолько сильных, что из них, как впоследствии становится понятно, и вырастает их искусство. Так было и у Дарьи: она вспоминает поразившие воображение снег, падавший ей в валенки на фоне храма в Юрьеве-Польском с его разнородной белокаменной резьбой, птицей Сирин и другими чудесами, неправильно собранными во время реставрации. Может, одного впечатления и достаточно, чтобы потом посвятить жизнь его воплощению в художественной форме. Хотя снег тает, фарфор бьется, власть остается у тех, у кого она и так есть. И однажды найденная форма, прием, технология, доведенные до совершенства, могут держать художника, словно капкан. Стремление преодолеть материал, выйти за свои пределы, стать другим ограничено этими же пределами, что не мешает искать обходные пути.  

Текст: Нина Березницкая. Журнал «Диалог искусств».

Участники событий и другие указанные лица:

• Суровцев Владимир Александрович, скульптор, Народный художник Российской Федерации, академик Российской Академии художеств, лауреат Премии Правительства Российской Федерации, кавалер Ордена Искусств и литературы Франции;
• Суровцева Дарья Владимировна, русский скульптор, современное искусство (фарфор, металл, пластик, эмаль, дерево), космизм, живет и работает в Москве и Париже.